• Биография


молодость
приход к власти
внутренняя политика
экономическая политика
кризис и падение империи


Гробница Наполеона












Книги о Наполеоне


#
“Гвардия Наполеона”
Анри Лашук
#
“Наполеон”
Эдвард Радзинский

Смотреть все...











Контакты



короли и императоры франции



короли и императоры франции

Генрих III (король Франции)

Гeнрих III Французский (фр. Henri III de Valois, польск. Henryk Walezy; 19 сентября 1551, Фонтенбло — 2 августа 1589, Сен-Клу) — четвертый сын Генриха II, короля Франции и Екатерины Медичи, герцог Ангулемский (1551-1574), герцог Орлеанский (1560-1574), герцог Анжуйский (1566-1574), король Польши (1573-1574), а затем последний король Франции (1574-1589) из династии Валуа.

Днем своего рождения Генрих III всегда считал 18 сентября 1551 года, хотя в действительности он появился на свет спустя 40 минут после полуночи, то есть девятнадцатого. При крещении мальчик получил имя Александр-Эдуард (Alexandre-Edouard) и титул герцога Ангулемского. Родители его, король Генрих II и Екатерина Медичи, сочетались браком в 1533 году; первые одиннадцать лет детей у них не было.

У Генриха было четыре старших брата и сестры: Франсуа (Франциск II), «маленький дофин», родившийся в 1544 году, официально объявленный дофином в 1547 году, когда его отец занял трон; Елизавета, впоследствии ставшая супругой Филиппа II Испанского; Клотильда, в 1559 году вышедшая замуж за Шарля III, герцога Лотарингского и де Бар, и Шарль-Максимилиан, которому ранняя смерть брата-первенца принесла корону, сделав его Карлом IX. Пятый ребенок, Луи, умер в октябре 1550 году, будучи 20 месяцев от роду.

Младшими братьями и сестрами Генриха были Маргарита, более известная как "королева Марго", за неделю до Варфоломеевской ночи вышедшая замуж за Генриха Наваррского, будущего Генриха IV, короля Франции, и Эркюль, единственный из четырех братьев, так и не ставший королем. Длинный ряд рождений в 1556 году завершился двойней — родились сестры Жанна и Виктория, вскоре после этого умершие.

Высокая детская смертность, характерная для той эпохи, не обошла и королевскую семью; все же благодаря лучшему медицинскому обслуживанию и благоприятным условиям жизни для нее это не имело таких катастрофических последствий, как для низших слоев населения. Из шести выживших в детстве братьев и сестер пятеро умерли раньше Генриха. Лишь Маргарита пережила его и достигла 62-летнего возраста. Она и Генрих, единственные из десяти детей, оставались в живых ко дню смерти их матери — 5 января 1589 года. Все представители последнего поколения Валуа отличались слабым сложением и болезненностью; их страшным бичом был туберкулез, против которого тогдашняя медицина не знала средств. Во время конфирмации 17 марта 1565 Александр-Эдуард получил в честь отца имя Генрих. Его младший брат Эркюль (Геркулес), чьи "физические и интеллектуальные уродства совершенно не соответствовали его имени" (Холт), спустя год получил таким же образом имя деда, Франсуа. С февраля 1566 года он носил титул герцога Алансонского; Генрих в дальнейшем фигурирует как герцог Анжуйский. Сначала его, как старшего из братьев правящего короля, называли Monseigneur, затем Monsieur — прежде это были официальные обозначения. В исторической литературе обоих братьев — Генриха и Франсуа — с 1566 года именуют коротко «Анжу» и «Алансон». Когда Генрих стал королем, титулы Monsieur (1574), герцог Анжуйский (1576) перешли к Франсуа, прежде бывшему Алансоном.

Александр-Эдуард-Генрих был жизнерадостным, дружелюбным и смышленым ребенком. Образованием юного принца занимались известные люди своего времени - Франсуа Карнавале (Francois de Carnavalet) и епископ Жак Амье (Jacques Amyot), известный своими переводами Аристотеля. В юности он много читал, охотно вел беседы о литературе, брал уроки риторики, недурно танцевал и фехтовал, умел очаровывать своим обаянием и элегантностью. Подобно всем дворянам, он рано начал заниматься различными физическими упражнениями и в дальнейшем, во время военных походов, показал хорошую сноровку в ратном деле. В 1561 году, во время коронации Карла IX в Реймсе, он произвел на народ впечатление гораздо более выгодное, чем его брат. Сама Екатерина, любившая Генриха больше остальных своих детей, мечтала доставить ему королевскую корону. Она называла его "мое все" (mon tout) и "мой маленький орел" (mon petit aigle), подписывала свои письма к нему "ваша нежно любящая мать" и видела в нем черты характера, напоминавшие ей ее предков, Медичи. Генрих в детстве был ее любимцем, а позднее стал ее доверенным лицом. Отношения между королем Карлом и Генрихом были несколько натянутыми — несомненно, из-за интеллектуального превосходства младшего, к тому же предпочитаемого матерью. Некоторая враждебность, по-видимому, еще увеличилась в ходе более чем двухлетнего путешествия, которое совершил королевский двор по всей Франции. Этим путешествием и передачей Генриху 8 февраля 1566 года в качестве апанажа герцогств Анжу, Бурбонэ и Майн, что дало ему финансовую независимость, окончился первый этап его жизни.

[править] Военная и политическая карьера Генриха Валуа

Герб Генриха Валуа, герцога АнжуйскогоДетство и юность Генриха пришлись на время, когда французская монархия начала менять свои политические приоритеты.

В мирном договоре, заключенном 3 апреля 1559 года в Като-Камбрези между Францией и Испанией, прослеживается перенесение акцента с внешней политики, всю первую половину века остававшейся в центре внимания, на внутренние проблемы Франции. Этим договором завершился первый этап французско-габсбургского противостояния. Герцогство Бургундское осталось за Францией, тогда как в Италии она сохранила лишь несколько опорных пунктов. Договор этот, получивший название "католический мир" (pax catolica), предоставлял обоим правителям возможность более энергично взяться за решение религиозных проблем в своих странах. Особенно это касалось Генриха II, в период правления которого движение гугенотов, несмотря на ужесточившиеся преследования, набирало силу.

Примерно с 1550 года в ряды сторонников учения Кальвина вступало все больше и больше представителей высших слоев общества: юристы, врачи, купцы, дворяне. Такое проникновение протестантизма в верхушку социальной иерархии достигло апогея к 1558 г., когда к реформаторской церкви примкнули представители высшего дворянства: Антуан де Бурбон, король Наварры, его брат, принц Конде, а также братья Франсуа д’Андело и Гаспар де Колиньи. Венцом охвативших всю империю усилий по организации новой церкви стал первый Синодальный собор гугенотов, состоявшийся 25 мая 1559 года в Париже. С 1558-1559 г. уже было очевидно, что королевской власти придется каким-то образом урегулировать отношения с этим столь хорошо организованным религиозным меньшинством. Необходимо было терпеть сосуществование различных конфессий как данность и искать пути и средства его правильно организовать. Эта программа могла быть реализована лишь за достаточно долгий срок и требовала всестороннего обдумывания. Екатерина Медичи воспользовалась шансом, который ей предоставила смена царствования в 1560 году, чтобы взять государственные дела в свои руки и изменить политический курс. С поразительной целеустремленностью она проводила новую политику в отношении вопросов вероисповедания. В обстановке ненависти и непримиримости она снова и снова осторожно пыталась осваивать terra incognita конфессиональной терпимости — о подлинной свободе совести пока не могло быть и речи. Попытки Екатерины, на доброе столетие опережавшие свою эпоху, выдвинули эту женщину, до 1559 года отстраненную своим мужем и его любовницей Дианой де Пуатье от какого-либо участия в политической жизни, в первые ряды государственных деятелей, когда-либо управлявших Францией. Особого внимания заслуживает тот факт, что ей удалось передать свои убеждения сыну Генриху. Важнейшей инициативой Екатерины с начала проведения ею политики национального примирения стал Эдикт о веротерпимости от 17 января 1562 года, провалившийся стараниями сторонников Гизов. Результатом этого явилась резня в Васси, которая расширила фронт борьбы и развязала первую гражданскую войну. Большое путешествие по стране, предпринятое, в частности, с целью преодоления религиозного противостояния, оказались безрезультатным в этом отношении. Раздуваемое экстремистами обеих сторон растущее напряжение привело в 1567-68 годах ко второй, а в 1569-70 годах и к третьей гражданской войне.

В эти годы, собственно, и началась политическая карьера Генриха. Поскольку его брат-король избегал подвергать себя военной опасности, 14 ноября 1567 года герцог Анжуйский был назначен генерал-лейтенантом королевства и вместе с этим титулом получил командование королевскими войсками. Естественно, за спиной 16-летнего полководца стояли опытные военные деятели; однако благодаря таланту, искусству и активной деятельности Генриха обе победы над войсками гугенотов — 13 марта 1569 при Жарнаке и 3 октября 1569 при Монконтуре — приписывались в первую очередь ему. Однако юный военный герой, всегда активно интересовавшийся и политикой, в отличие от своего царствующего брата, пошел дальше: по настоянию Екатерины Карл произвел его в генерал-интенданты короля. Вместе с этим (прежде не существовавшим) титулом он становился в некотором роде вице-королем, к которому должны были обращаться по всем вопросам, возможно, чтобы разгрузить Екатерину.

[править] Матримониальные тонкости французского двора

Помимо всего этого Генрих Анжу оставался престолонаследником, хотя бы и условно, так как право наследования неизбежно переходило к законному сыну короля. Однако тут Генриху повезло. В браке, который Карл IX заключил 26 ноября 1570 года с Елизаветой Австрийской, дочерью императора Максимилиана II, родилась лишь единственная дочь, Мария-Елизавета (1573-1578), а сын, родившийся от связи короля с Марией Туше (1549 -1639), Шарль де Валуа, впоследствии герцог Ангулемский, естественно, не мог считаться законным наследником. Так и остался Генрих, брат-соперник короля, соперником его и в вопросе о престоле. Когда после почти трехлетнего брака наследник престола так и не появился на свет, а здоровье короля быстро ухудшалось, Карлу IX пришлось официально признать 22 августа 1573 года своим преемником Генриха. Блестящая политическая карьера, казалось, открывшаяся перед Анжу, должна была увенчаться браком с Елизаветой Английской. Однако этот проект провалился, не в последнюю очередь из-за отрицательного отношения самого Генриха к этому союзу — ведь ему пришлось бы покинуть Францию. В конце концов Государственный совет решил заменить кандидатуру Анжу на Алансона, бывшего на 22 года моложе неувядающей Елизаветы. Популярности наследника престола провал планов женитьбы отнюдь не повредил, так же как и то, что очень следивший за модой и несколько эксцентричный Генрих начал носить довольно крупные серьги с подвесками — это делал и его царственный брат и многие аристократы при тогдашнем дворе. Все же мужчины, носящие серьги, сегодня, безусловно, воспринимаются намного лучше, чем в 16 столетии, когда это расценивалось как проявление женственной ориентации и склонности к гомосексуализму.

После подписания 8 августа 1570 Сен-Жерменского мирного договора, Екатерина возобновила свою примирительную конфессиональную политику. Почти символическим выражением такой политики стал брак ее дочери Маргариты и Генриха, сына ревностной кальвинистки, королевы Наваррской, Жанны д’Альбре. Отец жениха, Антуан де Бурбон, умер в 1562 году. После внезапной смерти королевы Жанны 9 июля 1572 года в Париже, Генрих, еще до свадьбы, состоявшейся 18 августа 1572 года, стал Генрихом III, королем Наварры. Южная часть его владений, впрочем, уже в 1512 году была аннексирована Испанией. Женитьба не принесла Анри Наваррскому прав на французский трон, однако он, пожалуй, и так имел их из-за своих родственных связей с королевским домом, прослеживавшихся с XIII века. Пока же сохранялась еще надежда на то, что у короля появится законный наследник, кроме того, были живы оба наследника престола, Анжу и Алансон, у которых после женитьбы тоже могли родиться отпрыски мужского пола. Другая свадьба, состоявшаяся в том богатом событиями августе 1572 года, полностью выбила Генриха Анжу из равновесия — он влюбился в «чужую» невесту. Имя ее — Мария Клевская (1550-1574): 21-летний "ребенок из провинции с чистым сердцем, свежими щечками, стройным станом, здоровым телом и сердечной улыбкой". Она обладала чарующей красотой и заставила наследника престола забыть все его прежние увлечения. Он решил жениться на этой девушке, ответившей на его любовь. Екатерина пришла в ужас от желания своего сына, который отверг английскую королеву, тогда как Мария вовсе не принадлежала к высшему дворянству. Помимо того, Екатерина уже отвела ей вполне определенную роль в своих планах, связанных с политикой межконфессионального согласия. Воспитанная в кальвинистской вере девушка, с 1569 года находившаяся под опекой короля, должна была стать женой гугенотского принца де Конде. Екатерина не позволила разрушить своего проекта. Анжу был вынужден склониться перед государственной необходимостью, и 10 августа состоялась свадьба — ровно за две недели до Варфоломеевской ночи.

[править] Генрих и Варфоломеевская ночь

Резня в ночь Святого ВарфоломеяВозобновленная с заключением Сен-Жерменского мира примирительная политика Екатерины сделала возможным возвращение и 1571 году ко двору — и даже в королевский Совет — адмирала Колиньи, приговоренного в 1569 году к смертной казни "заочно повешенного" вождя гугенотов. Он попытался провести и жизнь свои политические планы — оказать военную помощь Нидерландам, с 1566 года сражавшимся с Испанией. С этой целью он намеревался организовать европейский протестантский союз против Филиппа II. Однако после сокрушительного поражения при Сен-Квентине (10 августа 1557) ничего так не пугало Екатерину, как война с Испанией. Военные специалисты в один голос поддержали ее: Франция неминуемо проиграет эту войну. Поражение французского подкрепления, на чей поход Карл IX просто закрыл глаза, укрепил единодушное решение королевского Совета: при любых обстоятельствах избегать войны с Испанией. Однако Колиньи не отступался от своих планов и выдвинул в их защиту в порядке военно-политического шантажа им самим изобретенную, отнюдь не неизбежную альтернативу: война с Испанией либо гражданская война. Этот шаг сделал его — тут сходятся мнения всех исследователей — государственным изменником, устранения которого требовали интересы государства. Екатерина и Анжу, без ведома короля, подготовили покушение на Колиньи, которое состоялось 22 августа 1572 года. В свете новых исследований эта ситуация выглядит совсем по-иному. В середине августа 1572 года Колиньи был в полной политической изоляции и не представлял никакой реальной военной силы. Возможно даже что, в то время как он думал управлять королем, в действительности использовали его самого: тем, что тот уговаривал его отправить в Нидерланды, то есть на верную гибель, протестантские войска. Одно это делало Колиньи хотя и слабой, но политически важной фигурой на политической арене: "Французская монархия сделала Колиньи слишком важной персоной, чтобы думать о том, чтоб от него избавиться". Этот тезис ломает столетиями возводимую стройную концепцию о времени и способе совместной подготовки убийства адмирала Екатериной и Генрихом Анжу. Обоим эта смерть не была нужна, и они даже не знали о покушении. В одной работе, аргументированной исключительно источниками той эпохи, на свет выводятся истинные виновники преступления: "Душой заговора был не кто иной, как Филипп II"; сугубое подозрение высказывается в отношении герцога Альбы, что он "на расстоянии руководил покушением на адмирала при активном соучастии горсточки ультра-католиков, сторонников Гизов". Буржон также дает совершенно новую интерпретацию предыстории Варфоломеевской ночи — событиям двух дней, прошедших после покушения на Колиньи. Из-за плохого состояния источников легче сказать, чего не было, чем обосновать какие-то позитивные высказывания. Но то, что ни Екатерина, ни Генрих никак не повлияли на кем-то спланированную кровавую акцию, состоявшуюся в ночь 24 августа 1572 года, праздник св. Варфоломея, представляется вполне вероятным. Варфоломеевская ночь отнюдь не была демонстрацией королевской силы; напротив, она стала результатом полного — хотя и временного — коллапса власти короля. Видимо, в какой-то момент ночью Карл IX уступил ультиматуму, предъявленному испанско-гизской партией, и дал согласие на убийство гугенотских вождей — и только о них шла речь.

Убийство приверженцами Гизов гугенотского генерального штаба было одно, а бойня, унесшая жизни сотен протестантов, — совсем другое. Эта кровавая акция взбудоражила Париж, получивший удобную возможность выразить свой протест против религиозной, экономической и внешней политики, проводимой с 1570-1571 г. Варфоломеевская ночь стала бунтом против королевской власти. В событиях последующих дней королевской семье не пришлось принять участия: словно бы и не существовало короля и муниципалитета, власть в городе на три дня взяли в свои руки набранные одним из бывших бургомистров и другом Гизов Марселем вспомогательные войска. Из их числа формировались отряды убийц и бандитов, которые с целью обогащения беззастенчиво грабили и убивали преимущественно — но никоим образом не исключительно — гугенотское население, пытаясь таким образом под прикрытием религиозной борьбы восстановить по своему усмотрению социальную справедливость. Такая точка зрения противоречит выдвигаемому еще современниками событий, а в последнее время активно возрождаемому тезису, что городская милиция в полном составе активно участвовала в погромах. Чтобы прояснить, как обстояло дело в действительности, нужны еще более подробные исследования. Протестанты ответили на Варфоломеевскую ночь четвертой гражданской войной. Ее кульминацией стала осада Ла-Рошели. После того как Карл IX официально признал себя ответственным за события Варфоломеевской ночи, гугеноты отказались от лояльности в отношении короля, которую до сих пор всегда соблюдали. Ла-Рошель словно почувствовала себя независимой республикой и отказалась даже впустить в город губернатора Бирона, направленного королем.

11 февраля 1573 Генрих Анжуйский прибыл к Ла-Рошели и принял командование армией. После яростного обстрела королевские войска вновь безуспешно попытались штурмовать крепостные стены. Monsieur, легко раненный 14 июня, долго надеялся на действие блокады; но предпринятые в мае и июне новые попытки штурма тоже полностью провалились. Вскоре от Ла-Рошели пришлось отказаться: 19 июня Генрих Анжуйский получил известие о том, что он избран королем Польши. Переговоры с осажденными быстро привели к заключению мира 2 июля 1573 года, который гарантировал свободу совести на всей территории Франции, однако свободу отправления культа для гугенотов легализовал лишь в городах Ла-Рошель, Монтобан и Ним. Это был неудачный договор, наспех составленный и поспешно заключенный; его истинной целью было освободить герцога Анжу от осады Ла-Рошели.

[править] Польский период Генриха Валуа

Герб Генриха Валуа, короля Польского

Портрет Генриха III, работы польского художника XIX векаЕще во время правления королей из рода Ягеллонов польское дворянство строго соблюдало свое право выбирать короля. Когда в июле 1572 года умер Сигизмунд II Август, не назначив преемника, вопрос о польском престоле вызвал живой интерес во всей Европе...

Поскольку претендентов на престол из Ягеллонской династии не оказалось, Габсбурги выставили кандидатуру сына императора Максимилиана II, эрцгерцога Эрнеста, а Екатерина Медичи, как обычно, озабоченная поиском супруги и (или) трона для своих сыновей, серьезно задумалась над этой возможностью, имея в виду Генриха Анжу. Ее посланник, 70-летний Жан де Монлюк, епископ Валенсии и опытный дипломат, выехал из Парижа 17 августа 1572 года — за неделю до Варфоломеевской ночи.

Известие об избиении гугенотов застигло его в дороге. Чтобы успокоить поляков, среди которых было немало протестантов, а главное, снять с герцога Анжуйского всякую вину за происшедшее, Монлюк обнародовал в Кракове оправдательное письмо на французском языке — которым многие поляки, к удивлению французов, прекрасно владели. После растянувшихся на месяцы переговоров, в ходе которых Монлюк, как заметил один польский магнат, "обещал больше, чем могло бы выполнить все христианство", большинством голосов на избирательном сейме (5 апреля — 10 мая 1573), где собралось 40 000 дворян, королем был выбран Генрих Валуа. Желая обеспечить политические и конфессиональные привилегии дворянства, парламент представил французским посланникам еще два документа, которые практически сводили на нет процедуру выбора короля. 15 мая Монлюк подписал и Pacta Conventa и Articuli Henriciani. Лишь после этого уже избранный Генрих был провозглашен королем.

Насколько кратким оказалось правление Генриха Анжуйского в Польше, настолько ключевыми для всего политического будущего Польши были подписанные Монлюком грамоты. Позднее они были объединены в одну и почти до конца существования Польского государства сводили к минимуму права короля и расчищали путь для почти неограниченной власти дворян. Положение короля было слабее, чем положение монарха в конституционной монархии XX столетия.

Во Франции, где Жан Боден тремя годами позже распространял свое учение о безраздельной и абсолютной власти монарха, такое положение короля было трудно себе представить. Генрих пришел в ужас, когда, прибывшая к нему в Париж 24 августа 1573 года, польская делегация предъявила подписанные Монлюком документы для ратификации.

Несмотря на почти ультимативное требование польской делегации последовали упорные многодневные переговоры, которые хотя и принесли Генриху некоторые незначительные уступки скорее внешнего характера, но ничего не изменили в основной структуре конституции. 10 сентября, в ходе устроенной по этому поводу в Соборе Парижской богоматери пышной церемонии, Генрих принес требуемую присягу.

Через три дня на торжественном собрании ему преподнесли в серебряной шкатулке роскошно изданную грамоту, подтверждающую его избрание. К удивлению его новых подданных, рассчитывавших на выполнение многочисленных политических, экономических и династических обещаний, Генрих вовсе не спешил отправляться в Польшу. Бесспорно, его пугала перспектива поменять свое почетное и надежное положение но Франции на довольно специфическую королевскую власть в далекой Польше. Кроме того, было очевидно, что здоровье французского короля быстро ухудшается, а объявленный преемником короля Анжу не мог быть уверен, что тщеславный Алансон, в случае смерти короля, выкажет достаточную лояльность по отношению к законному преемнику.

Решившись наконец ехать, Генрих распрощался с Екатериной 2 декабря 1573 года в Бламонте, Лотарингия, и спустя два дня уже был на немецкой земле, которую пересек без лишней спешки, и после многочисленных встреч, приемов и бесед 24 января 1574 года вступил на территорию Польши. Его сопровождала свита из 1200 человек. 18 февраля он въехал в Краков. "146-дневное правление", если вести отсчет от момента пересечения границы, началось длинным рядом пиров и пышных церемониальных действ (похороны последнего короля; благословение на престол и коронование Генриха 21февраля). Однако с самого начала оно осложнилось проблемами, связанными с особым, подтвержденным конституцией, положением и менталитетом польской аристократии. Генрих лавировал, как умел, выказывал гибкость и дипломатические способности, однако твердо решил ни под каким видом не жениться на 48-летней некрасивой принцессе Анне, сестре его предшественника — он не мог забыть Марию Клевскую. Политические распри в Сенате и парламенте, стремившихся еще сильнее сковать королевскую власть, а также вопрос о женитьбе основательно отравили ему его польское царствование. Он никак не мог примириться с этим "республиканским королевством, открыто исповедовавшим принцип анархии". Но к середине мая, к радости и удивлению его подданных, Генрих, казалось, совершенно переменился. Теперь он одевался на польский манер, говорил гордым аристократам комплименты и выражал желание научиться пить, как они, пиво и танцевать полонез; он даже вполне дружелюбно общался со старой девой принцессой Анной — но все это был обман, он просто хотел успокоить поляков.

[править] Возвращение во Францию

15 июня 1574 года в Краков пришло письмо. Оно было подписано королевой-матерью:

Sane rex ipse, inter moras longissimi morbi, semel ad cam divertit; suspicioque est auctum morburn ex importune aut immodico coitu, et acceleratum vitoe finem. Papyre Masson. "Королю, господину моему сыну. Королю Польши. Ваш брат скончался, отдав Богу душу ранним утром; его последними словами были: „А моя мать!“ Это не могло не причинить мне огромного горя, и для меня единственным утешением будет увидеть вас вскоре здесь, поскольку ваше королевство в этом нуждается, и в полном здравии, потому что если я вас потеряю, то меня живой похоронят вместе с вами… Ваша добрая и любящая вас, как никто на свете, мать. Екатерина".

Генрих не терзался сомнениями: "Франция и Вы, матушка, важнее Польши", — писал он матери несколько дней спустя. Впрочем, сначала требовалось успокоить поляков. Кое-кто из министров выразил опасение, что ему придется уехать, но он их успокоил: "Я прежде всего король Польши, — заявил он, — и я вас не покину". Несколько дней Генрих делал вид, что предоставляет регентство Екатерине и, возможно, назначит во Франции вице-короля, но все это были лишь отговорки, чтобы усыпить подозрения поляков.

Четыре дня спустя, 18 июня, устроив грандиозный обед и напоив всех так, что самые знатные сеньоры свалились под стол, будучи мертвецки пьяными, король переоделся так, чтобы его не узнали, и глубокой ночью, он с горсткой приближенных тайно покинул Краков. Всю ночь всадники мчались галопом по направлению к границе, спасаясь от преследовавших их поляков, которые очень быстро обнаружили исчезновение короля. Только после того как близ Аушвитца беглецы проехали австрийскую границу, графу Тенчинскому, старшему камергеру, шесть часов назад проводившему короля в опочивальню, удалось настичь их. Генрих объяснил ему, насколько важно сейчас его присутствие во Франции, и заверил, что у него достанет сил носить сразу две короны, и сверх всего подарил ему бриллиант. Тенчинский был растроган до слез, выпил по польскому обычаю каплю собственной крови в знак уважения к королю, и вернулся в Краков. В Мэриш-Острау Генриха поджидала карета, и вечером 19 июня он уже мог спокойно отдохнуть в Весково — беглецы проделали почти без остановок более 34 миль.

По совету Екатерины, Генрих во время своего путешествия избегал протестантских территорий. В Вене он встретил Максимилиана II, который усердно сватал ему спою овдовевшую дочь Елизавету, но Генрих думал лишь о Марии Клевской. В Венеции, где он оставался неделю, одно торжество сменяло другое — ведь прежде французскому королю не доводилось посещать островную республику. Для торжественного въезда дважды короля, которому Екатерина на покрытие расходов выслала в Венецию 100 000 ливров, был задействован даже знаменитый праздничный корабль Бучинторо.

Через Падую, Феррару, Мантую, Кремону и Монцу (где он познакомился с Карло Бартоломео, в 1610 году причисленным к лику святых реформаторскому священнику, и проникся к нему глубоким уважением) Генрих проследовал далее, к [[Турин|Туринуъъ, чтобы вести там с герцогом Савойским политические переговоры. Там же он встретился с дружески настроенным по отношению к протестантам маршалом Монморанси-Данвилем, назначенным Карлом IX правителем Лангедока. Так еще до возвращения во Францию Генриху пришлось столкнуться с важнейшей проблемой французской внутренней политики — необходимостью найти способ сосуществования католического большинства и сильного протестантского меньшинства. 3 сентября 1574 году Генрих вновь ступил на французскую землю. Через два дня он встретился с Екатериной, выехавшей ему навстречу из Лиона. Так завершилось польское царствование Генриха Валуа.

--------------------------------------------------------------------------------

Король Генрих III правил во времена т. н. религиозных войн и «войн трех Генрихов». Боролся с жаждущими короны семьей Гизов, Филиппом II Испанским и Генрихом Наваррским. Последнего за неимением собственного потомства, а также из-за смерти своего младшего брата Франциска, назначил своим преемником (оба Генриха были представителями ответвлений огромного клана Капетингов).

Благодаря козням герцога Гиза и его сторонников из католической Лиги во время Дня Баррикад, король был вынужден бежать в Блуа, где после собрания Генеральных Штатов приказал убить герцога Гиза и его брата кардинала Лотарингского.

После этого король и Генрих Наваррский пошли во главе войска на Париж и осадили мятежный город. Король остановился в Сен-Клу, где 1 августа 1589 был убит монахом-фанатиком Жаком Клеманом, успев перед смертью приказать своим сторонникам присягнуть Генриху Наваррскому.









НОВОСТИ